Главная » 2018 » Апрель » 20 » Как я покупал дом в деревне
23:30
Как я покупал дом в деревне

Воля небес (увертюра)
Я человек не религиозный, ибо десять своих юных лет в 1980-х я не просто протирал на уроках школьную форму, но и кое-что впитывал через ушные отверстия и глазные окуляры. И если бы я в классе этак в пятом встал на уроке и благоговейно перекрестился на портрет Ленина, висящий над доской, меня бы сначала торжественно исключили из пионеров, а потом увезли в психушку на принудительную медикаментозно-хирургическую имплантацию атеизма. 
Но всё же, есть в моём отношении к религии что-то иррациональное. Бывая в крупных городах, обязательно захожу в католические костёлы: музыку послушаю, неспешно подумаю о себе и близких, что-то куплю на память… Посещаю я только католические спецучреждения потому что это религия моих предков – украинских поляков, переселившихся в конце XIX века на Дальний Восток.

В последний раз я был в действующем костёле в 2013 году, в Московском Кафедральном Соборе Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, и купил там две крохотные (размером со спичечный коробок) пластиковые иконы на подставочках. Увы, но уже дома я обнаружил на обороте надпись, извещающую, что изготовлены они силами РПЦ. И первый мой порыв был – выбросить их немедленно в мусорное ведро. Ненавижу обман! Но потом остыл, поставил на книжную полку и забыл. 
И вот, в начале апреля перед отъездом в Красноярск я учинил дома генеральную уборку и снова наткнулся на сии поддельные предметы «католического» религиозного культа. Порывисто сгрёб их в кулачок и понёс к мусорному ведру. Но опять удержался от акта вандализма с весьма нелепой мысленной формулировкой: «Лучше отдам попрошайкам на улице». Как будто бы попрошайкам эти иконы нужнее, чем мне. Им кроме 10 рублей на «Боярышник» вообще уже в этой жизни ничего не нужно. Библейский пластик снова вернулся на полку. А через несколько дней я уже ехал на поезде, а потом на электричке на станцию Отроги – смотреть дом в деревне. И было это 8 апреля 2018 года – на православную Пасху. И где-то в глубине души я допускаю, что есть во всей этой истории некие знаки судьбы, знамения свыше, которые привели к тому, что через неделю после спасения икон этот удивительный дом стал моим. Возможно, это воля небес.

Часть I. Всё началось с выбора региона
Но давайте разберёмся, что в этом ветхом и неказистом доме такого удивительного и почему именно его я выбрал из тысяч подобных, гораздо более крепких, прочных, и внешне привлекательных?
Чтобы ответить на эти вопросы, следует объяснить по каким вообще критериям я его искал. А критерии у меня были очень чётко и ясно сформулированные. Дом должен стоять на берегу водоёма – на реке, озере, водохранилище, или море – это уже не так важно. Должен быть на краю деревни с минимумом соседей, просто потому, что я уже так привык. Я всегда жил на окраинах, на выселках, на задворках. В идеале это должен быть хутор, или, как говорят в Сибири, – заимка. 
Я бы повесился, если бы мне выпало счастье жить где-нибудь в жаркой оренбургской степи в глинобитной побеленной саманке в центре пыльного села или в суетливой станице Ставропольского края среди маслянисто-тучных нескончаемых хлебных полей. Поэтому, хоть я и не был привязан к какому-то конкретному региону, покупать абы где не торопился. В отличие от большинства переселяющихся северян, я не рассматривал южные регионы с их грустными степями и лесостепями. Единственное исключение я делал для юга Дальнего Востока, но к моему сожалению цены на недвижимость и землю в этом регионе безобразно завышены.
После многих бессонных ночей, раздумий и изучений физической и экономической географии России, я составил список пяти регионов, которые подходили под наши запросы: юго-запад Псковской области, север Тверской области, север Рязанской области, юг Вологодской области и юго-восток Красноярского края. В каждом из этих регионов имеется своя изюминка, которая меня привлекает: в Псковской области – многоземельные прибалтийские хутора с аистами на телеграфных столбах (на западе) и себежский озёрный край с щуками (на юге); в Тверской – Рыбинское водохранилище и моховые клюквенные болота; на Рязанщине – Мещёра с плакучими берёзами; в Вологодской области – дремучие северные леса, богатые тетеревами; а в Красноярском крае – Саянские горы.

Часть II. Чего я старался избегать
Почему же так мало регионов попало в моё поле зрения, ведь Россия огромна и в каждой области есть свои неповторимые изюминки? Давайте попробуем в этом разобраться.
Про то, что не люблю юг, я уже упоминал выше. Но и в экстремальные северные края меня особенно не тянуло, ибо я сейчас именно в таком краю и проживаю. Для тех, кто не знает, – Тында находится в местности, приравненной к районам Крайнего Севера, о чём свидетельствуют суровые синие штампы в наших трудовых книжках. Из всех северных регионов меня привлекала только Карелия, но, почитав про низкий уровень жизни и распространённую среди населения онкологию, я стал относится к ней с настороженным скептицизмом. Окончательно же я разочаровался после изучения карт разных видов загрязнения территории России, где Карелия заштрихована как «зона с повышенным фоновым содержанием тяжёлых металлов II класса опасности на коренных породах». Честно говоря, я не совсем понимаю насколько сильно такое загрязнение влияет на человеческий организм, но меня это очень смутило.
Согласно всё тем же картам загрязнений, Тульская, Курская, Калужская, Белгородская, Липецкая, Пензенская области сильно пострадали от выбросов Чернобыльской АЭС и земля там опасно радиоактивна. Не зря я не люблю юг и центр страны. Но ещё больше я удивился что даже ранее рассматриваемые мной Новгородскую и Ленинградскую области тоже присыпало чернобыльским цезием-137. 
Такая же картина на промышленном юге Урала, напичканном не просто всей таблицей Менделеева, а наиболее токсичными её элементами. Удивительно, что там вообще живут люди: растут, влюбляются, рожают детей, ездят на рыбалку... 
Впрочем, везде есть какие-то загрязнения. В таком уж беспечном и неряшливом мире мы живём. И в пяти облюбованных мной регионах они тоже, безусловно, присутствуют, только в гораздо меньшей степени. Самой же экологически чистой к моему удивлению оказалась родная Амурская область, из которой я мечтаю уехать.

Часть III. Подальше от свинокомплексов
Вторая моя фобия, идущая вслед за страхом радиоактивных и промышленных загрязнений, – это загрязнения биологические. Увы, бывают и такие. Лет десять-пятнадцать назад некие озабоченные сверхприбылями олигархи вычислили, что свинофермы плотностью от 10 до 100 тысяч голов способны приносить гигантский доход. С помощью инвестиций, долгосрочных банковских кредитов и прочих денежных махинаций возводятся огромные свиноводческие комплексы и начинается дружная стрижка купонов… 
Все подобные комплексы работают по замкнутому циклу. Это значит базовая продукция питается отходами своей же жизнедеятельности. Не в прямом смысле, конечно. Свиней кормят зерном, выращенным на соседних полях, а для удобрения используют свиные же фекалии, но не потому что они так полезны и эффективны, а потому что по-другому от такого количество испражнений не избавиться. До того, как попадут на поля, выбросы свиных организмов несколько месяцев томятся в лагунах – огромных фекальных отстойниках. Поскольку свиней на гигантских фермах пичкают гормонами, стимуляторами, порошковыми витаминами, антибиотиками и прочей химией, навоз, дружно вырабатываемый ими, отнюдь не кошерный, и по ядовитости легко может соперничать с серной кислотой. К тому же в лагуны попадает и хлорка, которой обеззараживают помещения, и вода из душевых, где моются сотрудники (а моются они дважды: перед- и после смены). Попадая на поля, как правило с нарушением технологий, чёрная химическая жижа просачивается в реки и озёра, истребляя в них всю органику. 
Свинофермы – это такой прибыльный бизнес, что только совсем уж ленивый денежный мешок не играет сейчас в гаранта пищевой безопасности страны. Поэтому растут эти сельхозпредприятия как грибы-мухоморы после радиоактивного дождя. Не торопитесь умиляться колосящейся пшенице на некогда пустующем деревенском поле. Задумайтесь, что эту нездоровую пшеницу сожрёт аномально толстеющая свинья, выросшая на стимуляторах и нагадит едкой химией, чтобы не только удобрить еду для будущих своих поколений, но и отравить воду, землю и воздух в радиусе 20-50 км вокруг.

Часть IV. Фермеры и псевдофермеры
Вообще я старался избегать любых агрохолдингов, а не только крупных свиноводческих ферм. 
Во-первых, в погоне за прибылью они отравляют природу, ибо не бывает крупных сельхозпредприятий, производящих экологически чистую продукцию. Во-вторых, земли вокруг принадлежат только им. И это может стать проблемой даже для выпаса единственной козы, каковая заведётся у меня, возможно, от сырости, или на нервной почве. 
Не менее, чем агрохолдинги тяготит меня соседство с фермерами и псевдофермерами. Псевдофермеры – это чудаковатые воцерковлённые и проникнутые русской духовностью айтишники, насмотревшиеся деревенских каналов на Youtube. Первым делом они отращивают живот и отпускают бороду, затем покупают пару гектар залежалой земли и заводят… нет, не курочек и поросят, заводят, естественно, видеоблог, где с унылой монотонностью резонёрствуют о важности сельского хозяйства, об уникальности русского крестьянина и ещё какой-то чепухе, слушать которую небезопасно для здоровья мозга. Иногда, впрочем, они способны разродится мастер-классом постройки деревенского дома из плит OSB. 
И всё бы ничего, но очень уж эти полуфермеры-полупрограммисты не любят, когда кто-то нарушает границы их пустынных новоприобретённых владений. Грозятся, что будут безжалостно изгонять любого, вторгшегося на их территорию. И не то, чтобы я кого-то боюсь, но сама мысль, что каждый раз идя на рыбалку за плотвой по земле такого фермера, я буду чувствовать спиной его обиженный укоризненный взгляд, мне неприятна. 
Безусловно, земли фермеров и псевдофермеров меньше страдают от пестицидов и кислотных фекалий сельскохозяйственных животных. Многие даже делают ставку на дорогие, но экологически чистые продукты, выращенные без химических удобрений. Но и у таких хозяев поля могут быть безнадёжно отравлены: на одном из форумов я однажды наткнулся на дискуссию о выборе химикатов для опрыскивания фермерских земель от клещей. Не думаю, что эти химикаты действуют только лишь на клещей.

Часть V. Дом для охоты и рыбалки
Как вы уже догадались, я не фермер и даже не сочувствующий им. В связи с чем возникает уместный вопрос, а зачем тогда мне дом в деревне? 
Дом мне нужен в первую очередь для уединения. Для работы над своими произведениями в тишине и гармонии с природой и собой. Этим и объясняется моё желание переселиться на хутор, или на выселки. 
Кроме того, я давно мечтаю завести породистую экзотическую козу – чешскую, или англо-нубийскую, красивых декоративных кур, задумчивую флегматичную лошадь. А моя жена Юлька хочет приобрести корову; любовь к этим животным, а главное молоку, которое они дают, осталась у неё со времени работы на ферме. Но при всём при этом я не хочу посвятить свою жизнь чистке стаек и заготовке кормов. И не хочу, переехав в деревню, терять связь с городом. Я никогда не продам свою городскую квартиру. И сколько бы у меня живности не было, сколько бы соток земли не занимал мой огород, я всегда был и буду горожанином. Меньше всего мне хочется играть в фермера и крестьянина.
Но самая важная цель, для которой я искал дом – это возможность бродяжничать по лесу, охотиться и рыбачить. Поэтому, подыскивая дом, я кроме карт загрязнений территории России держал под рукой региональную карту охотничьих угодий.
Охотничьи угодья бывают трёх типов: 1. Общедоступные. 2. Прикреплённые за РООиР, ООО и ИП. 3. «Барские» земли. На общедоступных землях можно охотиться, купив разрешение у государства, стоят такие разрешения не дорого, и это самый оптимальный для меня вариант. Но на общедоступных землях больше всего ограничений в охоте. Прикреплёнными угодьями распоряжаются арендаторы. Путёвки и лицензии у них дорогие, к тому же коммерсанты норовят впихнуть ненужные дополнительные услуги, но зато охота доступна всегда. А вот третья категория земель – «барские» хуже всего. Официально вы таких земель на картах не найдёте. Их секрет в том, что некая важная шишка арендует угодья (как правило очень лакомые) исключительно для собственной потехи. Примерно так же, как псевдофермеры покупают землю для ведения видеоблогов. «Баре» очень любят шлагбаумы, агрессивные запретительные аншлаги и мобильные военизированные отряды егерей. Любая попытка плебеев проникнуть в святая святых жёстко пресекается, страждущие подвергаются немедленной депортации на земли общего пользования, а иногда даже порке на конюшне. Вычислить закрытые территории легко. Собственник мутен, не светится в интернете, не рекламируется, не толкает на тематических ресурсах свои услуги.
Кроме того, я избегал заказников и заповедников. Ничего не имею против них, хорошее это дело, богоугодное, но охотнику лучше держаться от них подальше.

Часть VI. Почему же именно Красноярский край?
Из пяти выбранных мной регионов окончательный выбор пал на Красноярский край. Почему произошло так, а не иначе – виднее судьбе и небесам. Месяц назад, находясь в Тынде, я чуть было не купил дом в пригороде. А немного позже сорвалась сделка в Тверской области. Домик в Тверской мне очень нравился, но он расположен в такой глуши, что даже ближайшая железная дорога находится в 50 км – в Весьегонске. К тому же поезда хотят весьма нерегулярно (по-моему, раз в неделю). Автобусы же я не переношу из-за межрёберной невралгии. Меня буквально разбалтывает по винтикам и болтикам в общественном автотранспорте, прыгающем по ухабам. Но сделка сорвалась не по этой причине – просто хозяева не захотели скинуть цену, пренебрегая аргументированным торгом. 
Других домов, расположенных на берегу реки, находящихся на отшибе, или на хуторе, с грамотно составленным пакетом документов и главное – скромной ценою, я в интернете не встретил.
Дом на станции Отроги Красноярского края мне понравился тем, что добираться до него можно на поезде и электричке. Поезд Красноярск-Абакан ходит каждую ночь, а электричка – по выходным. И мне, с моей чувствительной и капризной спиной, куда приятнее провести 5 часов на ж/д транспорте, чем хотя бы полчаса на автобусе. 
Кроме того, дом стоит на берегу чистой горной реки, в которой водится хариус, ленок и таймень. Вокруг красивая сибирская тайга с общедоступными охотничьими угодьями. И сосед у меня только с одной стороны. В общем, всё как доктор Цецилия Абрамовна Айзерман прописала.
Купил я свой домик за очень символическую сумму, поэтому меня не смущает не только обилие покосившихся строений, но и сам факт, что моё жильё 1900 года постройки.  Как говорила перекупщица, продававшая мне эту недвижимость: «Я таки пгодаю Вам не дом, я пгодаю Вам неповтогимую пгигоду». И вот именно эту «пгигоду» я и купил: кусочек реки, лоскуток тайги, студёную прорубь возле бани, монументальные декорации из сопок и, надеюсь, тишину.
Более того, при покупке дома я проигнорировал все рекомендации, почерпнутые из опыта многочисленных моих предшественников. Не смотрел фундамент, не простукивал стены, не проверял тягу в печке. Я ездил в деревню один без продавцов, воровато проник на участок через дыру в заборе, посмотрел стайки и времянку. Два стратегических объекта – дом и баня были закрыты на замок, и я их не видел изнутри. Но, ремонт построек – дело наживное. Сносить же и глобально перестраивать я ничего в этом доме не стану. Буду довольствоваться тем, что есть. Надо ведь ещё полноценно жить, а не деловито и озабоченно пыхтеть, копошась в своей норе, словно важный, но туповатый и подслеповатый крот. 

Часть VII. Распил бывает не только у иномарок
Теперь поговорим о подводных камнях.
При покупке дома не стесняйтесь лишний раз уточнить размер земли и заранее проверяйте документы. Лучше попросить у продавца кадастровый номер на землю и дом и пробить их по Публичной кадастровой карте или на сайте Росреестра. Первую сделку, которая состоялась ещё в Тынде, я отверг в самый последний момент, потому что по документам мне пытались втиснуть голый участок земли, никакого дома на котором не значилось. К тому же, указанный на Авито участок в 15 соток неожиданным образом сдулся к моменту сделки до официальных 11.
В случае же со своим нынешним домом я столкнулся с такой неприятной штукой, как распил. Те, кто покупал подержанные японские авто, знают, что существую машины-распилы. Пилят, и ввозят их по частям, чтобы не платить пошлину. Как ни странно, но участки тоже пилят. Правда схема тут несколько иная. Перекупщик, скажем, за 150 тысяч рублей покупает дом с участком 50 соток в живописном и востребованном месте у какого-нибудь простоватого крестьянина. Затем нанимает кадастрового инженера, и они пилят эти 50 соток на 4 равные части, которые продаются в последствии по частям за 125 тысяч каждая. В итоге дом ценою в 150 перепродаётся в последствии за 500. Участок предыдущего хозяина тоже был разделён перекупщиками на 4 части. Одну из них незадолго до меня выкупил человек. Затем он подумал-подумал и решил приобрести ещё две части, получив в собственность весь огород. Мне же достался дом с постройками и 14 соток земли. Естественно, я очень жалею, что не узнал об этом объекте чуть раньше. Я бы нашёл возможность выкупить его целиком. Но пока мне и этих 14 соток хватит. Не буду жадничать. 
А потом что-нибудь придумаю. Или, как говорит мой друг, «само выложится».

Часть VIII. Приживётся ли черенок в незнакомом саду?
Из всего вышенаписанного можно сделать вывод, что покупкой дома я доволен за исключением того, что мне достался хоть и лучший, но всё-таки небольшой участок некогда единого целого. Именно из-за распиловки я долго сомневался брать этот дом, или нет. Всю рабочую неделю провёл без сна. Можно было проявить упрямство и искать дальше, листать Авито, смотреть, выбирать… Но я подумал, что с таким подходом могу опуститься до уровня слишком требовательной к женихам девицы, которая так и осталась до преклонных лет старой девой, потому что не нашла выдуманный собою же синтетический идеал.
Я подумал, что лучше купить и продать, если что-то не устроит, чем сидеть и ждать мечту. Лучше десять раз ошибиться, чем безошибочно, но пусто мечтать.
Не могу сказать, что меня ждёт в этом доме. Дачники знают, что даже в самом благоприятном месте сада, с самой плодородной землёй даже здоровый и ядрёный с виду саженец не всегда приживается. А что уж говорить о человеке. Я не знаю, приживусь ли в этой деревне, затерянной в Саянской тайге на полпути между Красноярском и Абаканом. Если нет, то продам и отправлюсь за мечтой дальше – у меня в запасе ещё четыре региона…
И напоследок мне вспоминается вот какой случай. Когда я впервые поехал смотреть этот дом, то был в чрезвычайно сумрачном настроении. И это настроение не покидало меня около 4 с лишним часов в электричке. Некая тупая апатия и сонливость. И бутафория за окном была соответствующая – ранневесенние унылые перелески из гофрокартона, выцветшие тряпочные деревья, слежавшиеся волосы прошлогодней травы. Затем неожиданно поезд нырнул в тоннель, долго грохотал по нему и выскочил прямиком в красивую долину, окружённую высоченными скалистыми сопками. У меня от этой нежданной картины аж дух захватило. И уже до самой моей станции я глаз не мог оторвать от окна. Даже ощутил какое-то странное беспричинное веселье, взволнованность и наполненность любовью ко всему вокруг.
Именно поэтому я взял там дом. А не потому что у него крепкий фундамент или хорошая тяга в печи. 

P.S. В виде бонуса – видео о моей первой встрече с домом:

Категория: Красноярский край | Просмотров: 95 | | Теги: Сибирь, Кой, дом в деревне, видео, Красноярский край, Восточный Саян, Саяны, отроги | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться

Всего комментариев: 0
avatar