Главная » 2015 » Июль » 2 » Мне стали слишком малы потёртые джинсы Джека Лондона
13:42
Мне стали слишком малы потёртые джинсы Джека Лондона

Мне стали слишком малы
Твои тёртые джинсы.
Нас так долго учили
Любить твои запретные плоды...
Наутилус Помпилиус «Прощальное Письмо».

Я только что закончил чтение романа «Мартин Иден» Джека Лондона. И, к удивлению своему, – разочаровался. До этого я читал книгу в такой глубокой юности, что помнил лишь магистральную сюжетную линию о матросе, который полюбил девушку из высшего общества и под воздействием этой любви стал писателем; претерпев неудачи начинающего литератора, он всё-таки становится знаменитостью, но при этом разочаровывается и в своей девушке, и в литературе, и в жизни вообще. Поэтому, вполне закономерно, что сейчас я читал книгу не из-за сюжета, который и без того помнил, а из желания в очередной раз получить удовольствие от творчества любимого писателя. Удовольствия нет.
Помните уловку из старых шпионских фильмов, когда автор письма, желающий остаться инкогнито, составляет его из газетных вырезок, используя буквы, слова и даже целые фразы? Так вот, у меня при чтении «Мартина Идена» было такое чувство, что Джек Лондон не сочинял текст, а составлял его из готовых газетных и книжных вырезок. Причем, иногда вклеивал не просто слова и фразы, но и целые абзацы. Роман «Мартин Иден» – ода книжному штампу. В особенности пресыщены штампами описания отношений Мартина и его возлюбленной.
Вот типичный образец шаблонности (глава 21): «Эта истома проникала в кровь Мартина и Руфи, лишала их воли, радужным туманом обволакивала мысли и решения. Мартин поддавался разнеживающей слабости, и временами его словно окатывало теплой волной». «Истома», «радужный туман», «тёплая волна» – слова, часто встречающиеся в любовных романах, слова пустые и безликие; слова-амёбы, вяло обитающие в двухмерном пространстве, не несущие никакой информации, не передающие никаких чувств, но звучащие при этом пафосно и слащаво. Тот же отрывок в другом переводе: «И настой этот опьянял их обоих мечтами, истомой, размывал решимость и волю, и за смутной дымкой, за багряными туманами уже не различить было строгие лики нравственных устоев и здравого смысла. Размягченного, растроганного Мартина опять и опять обдавало жаром». «Смутная дымка», «багряные туманы», «нравственные устои», «обдавало жаром» – чудовищные слова в описании любви. Я никогда не придираюсь к штампам в любовных романах, я просто давно не читаю такие романы, но книга «Мартин Иден» считается классикой американской литературы, и такие штампы в признанном классическом произведении удивительны. 
Всё в той же 21-й главе, щедрой на шаблоны (а щедрой потому, что сцена сложная: всегда мучительно трудно описывать идеальные любовные отношения, не скатившись к пошлости), читаем описание природы: «Облака на западе поглотили заходящее солнце. Небо над горизонтом стало розовым, все кругом потонуло в этом розовом свете, и Руфь тихонько запела «Прощай, счастливый день». Что необычного в этом описании заката? Что в розовом закате такого, из-за чего его надо тащить в книгу и именно в кульминационную сцену отношений влюблённых? Мне, например, ни о чём не говорит фраза «всё потонуло в розовом цвете». Что «всё»? Как «потонуло»? Не лучше и другой перевод этого же фрагмента: «Вечернее солнце опускалось в громоздящиеся на западе облака, и небо на горизонте порозовело, и даже в зените сияло тем же теплым светом. Все вокруг затопил, окутал розовый свет, и Руфь запела «Прощай, чудесный день». 
Конечно, можно всю вину свалить на переводчиков. Но нельзя хорошо перевести дурно написанный текст. Можно при желании обыграть это как попытку Джека Лондона показать мещанский колорит отношений Мартина и Руфи. Но не на всех же страницах произведения. Я привожу отрывки, но, повторяю, почти весь роман состоит из подобной пошлости. 
Вот для сравнения отрывок из «Последнего магната» Фицджеральда (соотечественник Джека Лондона, почти ровесник на момент написания анализируемых мной произведений; оба жили на границе двух веков; и этот отрывок тоже, разумеется, в переводе): «Ей надо было минуту подумать. Происходящее было радостно и желанно ей, но не сулило ничего затем, и надо было вдуматься, отшагнуть на час назад, осмыслить. Она стояла, поводя головой влево-вправо, как раньше, но медленнее и неотрывно глядя ему в глаза. Она ощутила вдруг, что он дрожит». Нет никаких «смутных дымок» и «багряных туманов». А вот описание природы в «Последнем магнате», также во время рандеву двух влюблённых: «Вечер был светлый, синий. Отлив кончился, и серебряные рыбьи косяки, колышась на глубине, ждали своего нерестового срока; Стар и Кэтлин босиком брели в их гуще...» Всё просто – вечер светлый, синий. Ничто нигде не «потонуло». И заметьте красоту слога – рыбы ждали, «колышась в глубине». Сразу видишь этот синий и светлый вечер над морем, чувствуешь солоноватый запах ветра, ощущаешь плеск рыбьих косяков – всё вокруг живое.
Теперь поговорим о несуразностях в сюжете. Для этого я вспомню ещё одного англоязычного классика – Джеймса Джойса. Так вот, читая «Улисса», я не придирался к автору, у которого Леопольд Блум неспешно съездил в пригород Дублина на похороны, потратив на это ровно один час, хотя уйти должно было не менее половины дня. Но «Улисс» такой роман, в котором возможно всё – замедление и убыстрение времени, и даже путешествия во времени (как в эпизоде Цирцея), и многое другое – фантастичное и мистическое. Но «Мартин Иден» – роман реалистичный; и сам автор, и критики настаивали на этом, а значит, любые преувеличения нужно расценивать как искажение реальности, недоработку и небрежность. Глава седьмая начинается так: «Прошла неделя с того дня, как Мартин познакомился с Руфью». За эту неделю, чтобы подняться до уровня образованности своей возлюбленной, Мартин начал много читать. И что же прочитал за семь дней матрос, окончивший начальную школу? Список внушительный: сочинения Карла Маркса, Рикардо, Адама Смита, а также «Тайная доктрина» Блаватской, «Прогресс и нищета» Генри Джорджа, «Квинтэссенция социализма» Альберта Шеффле, «Наука и религия» Бертрана Рассела. Правда, по собственному признанию героя, он ничего не понял из этих книг и ещё больше запутался, но ведь прочитал же!
Очень уж примитивной видится жизнь Мартину – не нужно никакой средней школы, никакого университета. Чтобы стать писателем, необходимо лишь читать больше философских книг, не художественных – нет (художественные он сам писать будет), а именно философских – они «умнее» и ходить на собрания социалистов, а также «настоящих людей» – спившихся философов, живущих попрошайничеством и случайными заработками. Обучающиеся же в школах и университетах, по мнению Мартина, – глупцы и невежды. Ну а что вы ещё ожидали от дилетанта, от глуповатого увальня-матроса? 
Почитав и послушав философов, Мартин стал писателем. Но почему ни один журнал не печатал его рассказы, и только после случайного скандала со статьёй «Позор солнца», когда юное дарование озарили, наконец, первые всполохи известности, редакторы принялись бороться за него? Этот вопрос мучил Мартина. Мучает он, наверное, и читателей. А ответ прост – на голом таланте денег не заработаешь, нужно ещё имя. Журналы и книжные издательства – организации коммерческие, а истинных умных читателей мало. Поэтому эти организации ориентируются на массового читателя, который платит деньги. Но массовый читатель глуп (это прискорбно, но это именно так), ему не нужна глубина произведения, он не имеет литературного слуха, ему кроме интересного сюжета необходимо хорошо раскрученное имя. Массовому читателю нужна причастность к чему-то известному, что даст ему возможность показать себя человеком умным и образованным, читающим заведомо умные произведения, высоко оценённые критиками. 
Мартин тоже был ориентирован на массового читателя – он хотел не просто показать читателю мир своими глазами, он жаждал денег. Сочинительство Мартин рассматривал, как выгодный и перспективный бизнес. Но жить по законам бизнеса Мартин не хотел, он был убеждён в своей исключительности и надеялся, что бизнес сделает для него исключение.
Я снова вернусь к Френсису Скотту Фицджеральду, чтобы на его примере объяснить механизмы американского писательского и издательского бизнеса той эпохи. Фицджеральд написал неплохой роман «По эту сторону рая», который, разумеется, был отвергнут по причине отсутствия на тот момент громкого имени у автора. Однако со второй попытки, после глубокой переработки, роман удалось пристроить. Издатель рисковал, но роман получил успех, а автор – известность. Писательская известность, подкреплённая бытовыми скандалами, привела к тому, что имя Фицджеральда не сходило в начале 20-х годов прошлого века с первых полос американских газет. И редакторы стояли в очереди за его произведениями, и платили четыре тысячи долларов за любой его рассказ даже слабый и «проходной». Платили не за литературную ценность произведения, а за подпись к нему, потому что подпись Фицджеральда приносила журналу хорошую раскупаемость и, соответственно, прибыль. Но когда мода прошла, гонорары упали в разы, хотя рассказы Фицджеральда не стали плохими, они были такими же или лучше. 
Но больше всего мне не понятно разочарование главного героя в своей возлюбленной, которая отменила помолвку с Мартином – матросом и неудачником, но пыталась вернуться к Мартину – известному писателю и состоятельному джентльмену. Ведь биология и эволюция, познаниями в которых так любил кичиться Мартин, существуют именно по таким законам – по законам силы. Говоря языком биологии, красивая здоровая самка отвергла слабого нежизнеспособного самца, однако вернулась, когда самец стал в её глазах сильным и достойным продолжения рода. Но наш матрос оказался слишком капризным: он любил рассуждать о естественном отборе, но упорно не желал жить по его законам. 
Несмотря на разочарование романом, я всё-таки нахожу в нём и вполне достойные места. Хорошо и интересно написаны главы 16, 17, 18, в которых рассказывается о работе Мартина в прачечной отеля «Горячие ключи» и которые напомнили мне другое произведение Лондона – рассказ «Отступник». Эти главы – украшение романа, они словно выпадают из общего повествования, они вполне могли быть самостоятельным произведением. 
Увидел я проблеск настоящего таланта Джека Лондона и в конце сороковой главы, когда к Мартину, потрясённому самоубийством друга Бриссендена, приходит видение лодки сына вождя Тами у берегов Таити. «Моти возвращался с рыбной ловли. Он ждал большой воды, которая перенесла бы его через риф...» и т. д. Три главы и этот небольшой, размером в пол страницы фрагмент, – это всё, что зацепило меня в романе, которым больше ста лет восхищается мир. 
И тогда мне стало любопытно, что именно разочаровало меня – роман «Мартин Иден», или писатель Джек Лондон, которого я так любил в юности и которым так вдохновенно зачитывался. Беру с полки сборник рассказов и читаю любимую с детства «Дочь северного сияния». Написано неплохо, лучше, чем «Мартин Иден». Но почему на оказавшийся бесхозным приисковый участок Олафа Нелсона, обещающий прибыль в миллион долларов, претендуют только двое старателей: Джек Харрингтон и Луи Савой? Почему сотням других старателей, которые только из-за золота и приехали на Аляску, интереснее посмотреть на состязание Джека и Луи, нежели самим принять в них участие? В детстве, не являясь циником, я этим вопросом не задавался, но сейчас мне показалась это важным. Искусственность и надуманность ситуации испортила впечатление от рассказа. Читаю «Белое безмолвие». Очень неплохо и не к чему придраться. Снова листаю книгу, наугад открывая рассказ «Закон жизни». Мгновенно, на одном дыхании прочитываю и понимаю, что рассказ безупречен – сильное и яркое философское произведение без «истомы» и «радужного тумана».
Перечитав наугад ещё несколько любимых рассказов, я понял, что меня разочаровал не Джек Лондон, а его роман «Мартин Иден», который я с уверенностью могу назвать худшей работой писателя. Но рассказы, за некоторым исключением, остались всё теми же прекрасными и живописными картинами жизни настоящих людей. А что касается исключений, то тут уже дело во мне. Я просто стал слишком взрослым для некоторых рассказов. Мне стали слишком малы потёртые джинсы Джека Лондона. Но это не означает, что я насовсем расстался с его книгами. К «Мартину Идену» я точно никогда не вернусь, но северные рассказы буду читать. Иногда. Когда устану думать над жизнью, анализировать её. Когда захочется уйти ненадолго от реальности в суровые и романтичные дали белого безмолвия.
2015 г.
Из сборника "Саянский декаданс".

Категория: Литературоведение | Просмотров: 35 | | Теги: Саянский декаданс, Джек Лондон, Мартин Иден, Рецензия | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться

Всего комментариев: 0
avatar