Главная » 2015 » Май » 17 » Внучка молодого деда (рассказ)
13:03
Внучка молодого деда (рассказ)

Память железнодорожного вокзала запечатлела нас с женой десятого мая две тысячи пятнадцатого года растерянно замершими на перроне в ожидании поезда, носящего название «Гилюй». Я, возможно, выглядел к тому же до нелепости напряжённо сосредоточенным, так как мне предстояла первая встреча с внучкой. Жена уже виделась с ней несколькими месяцами раньше, когда ездила навестить дочь. Внучка неожиданно появилась у нас – молодых ещё, в общем-то, – тридцати с лишним лет, – людей в августе прошлого года.
Сразу предупрежу, что мы люди легкомысленные, поэтому не знаем, как нужно готовиться к торжественным встречам внучек. Наверное, полагается накупить киндер-сюрпризов, чупа-чупсов каких-нибудь, кукол. Но мы ограничились лишь тем, что взяли с собой старенький фотоаппарат Nikon. Не знаю, как Юлии, но мне почему-то казалось, что внучке сейчас нужно именно это – спонтанная фотосессия в память о нашей первой встрече. 
Подъехал поезд. И вагон начал весьма неспешно, словно в замедленной видеосъёмке, испускать пассажиров. Насупленные и деловитые, они вступали в Тынду спиной вперёд, волоча за собой на абордаже огромные, раздутые изнутри гирлянды разноцветных полосатых китайских баулов. Когда кончались баулы, люди, хмуро и решительно расталкивая встречный поток, возвращались в вагон и вновь появлялись оттуда уже увитые спортивными сумками и набитыми скарбом пакетами. Помимо прочего из вагона выносили: сложенную гладильную доску, велосипед, передний бампер от Тойоты, чугунную печь для бани и, если не ошибаюсь, правое крыло от Боинга-747. У нас всегда так: везут из областного центра всё, что можно пронести в вагон мимо проводницы, не нарушая правил железной дороги, умножив норму этих правил на три и трижды же тем самым наплевав на всякие правила.  
Я подумал, что так будет целую вечность: будут сменяться дни и ночи, одни времена года будут вытеснять другие, пойдёт дождь, полетят с деревьев листья, упадёт снег, а пассажиры поезда будут всё так же тащить на перрон свой нескончаемый багаж, за которым в глубине вагона затерялись где-то моя скромная дочь и внучка в таком же, как и мы безнадёжном ожидании нашей встречи. 
Это удивительно, необъяснимо и похоже на фантастику, но поток пассажиров кончился. И наши девочки вышли на перрон. После чего я зашёл в вагон и вынес оттуда дочкину сумку.
Печально признавать тот факт, что фотоаппарат не понадобился. Внучка наша Василиса спала. Мы с женой с бесцеремонной радостью расцеловали нашего взрослого девятнадцатилетнего ребёнка и робко, словно это были лепестки редкого особо охраняемого дальневосточного лотоса, усыпали поцелуями розовые щёки спящей внучки.
Проснулась Василиса, будучи у меня на руках.
Я подумал, что всё произойдёт, как в кино: просыпающаяся внучка впервые видит перед собой растерянное лицо деда, гены подсказывают ей, что это один из ближайших родственников, и она широко и умилительно улыбается. Видеокамера берёт в это время наши с Василисой счастливые лица крупным планом и за кадром льётся негромкая нежная музыка.
Но первое мгновенье нашего обоюдного визуального знакомства оказалась не по-киношному прозаичным, если не сказать откровенно нелепым. Проснувшаяся внучка узрела счастливое лицо какого-то совершенно не знакомого ей человека. Глаза её округлились в ужасе и воздух сотряс плач – испуганный и пронзительный. Пришлось обескураженному деду поспешно передавать внучку в объятья её мамы, где она моментально, с младенческой непосредственностью затихла.
Сцена пробуждения Василисы разыгралась в ожидании такси. Машина подъехала в тот самый момент, когда внучка, начисто забыв о внезапно возникшем в её жизни ещё одном родственнике, уже весело улыбалась.
Дома всю нашу торжественную процессию встречали собаки. Старшая собака – спаниель Роска хорошо помнит нашу дочь Виту и к появлению у неё ребёнка отнеслась хоть и настороженно, но с мудрым пониманием.
– Что ж, – философски заключила Роска, радостно обнюхав гостей, – людям свойственно время от времени заводить маленькие свои копии. 
У второй же собаки произошёл масштабный взрыв шаблонов под некрепкой молодой ещё костью её черепной коробки. Она, бросая недоумённые взгляды то на меня, то на жену, начала скулить и взлаивать, кружась возле дочки, норовя её цапнуть за ногу, как бы говоря: 
– Девушка, это вообще-то наша квартира! И хозяйка тут я и только я, ну, разумеется, после папы, мамы и старшей собаки.
Аська – младшая собака, карело-финская лайка диванного воспитания, никогда до этого не видела в стенах нашей квартиры постороннего человека. Она появилась у нас год назад и взросла в покое и безмятежности, в котором не было места другим людям, кроме нас с женой. И вдруг порог переступают две незнакомые девушки – одна взрослая, другая совсем маленькая, возлежащая на руках взрослой. И пахнут совершено одинаково. И ведут себя по-хозяйски бесцеремонно. 
Глядя на реакцию младшей собаки, напоминающую раздражительную нервозность отшельника-дауншифтера, в уединённый и размеренный мир которого вторглись посторонние, я с удивлением отметил, что мы с Юлькой, оказывается, люди не то что бы не гостеприимные, мы – люди, у которых вообще нет друзей, они незаметно исчезли, тихо и ненавязчиво растворились в тумане нашего прошлого. Это меня удивило и огорчило, но как-то вскользь, потому что, как я уже успел заметить на жизненном опыте, бывают огорчения куда более существенные. 
C трудом удалось объяснить Аське, что у людей бывают взрослые дети, которые живут в других городах и приезжают так редко, что заводящиеся от сырости время от времени карело-финские лайки об их существовании даже не подозревают.
Аська и сейчас, спустя неделю, уже позволяя дочке и внучке теребить себя за холку и играть с собой, по-прежнему недоверчиво косится временами на них исподлобья, всё ожидая развязки затянувшегося розыгрыша. А уж в том, что её разыгрывают, она ничуть не сомневается, просто делает вид, что поверила, что так вот запросто, ни с того ни с сего в доме может появиться кто-то извне, да ещё и на правах хозяев.
Итак, у молодых людей гостит теперь дома внучка. И при всём этом мы с женой никак не можем смириться со своими новыми статусами деда и бабушки. 
– Василиса, давай бабушка поменяет подгузник.
– Василиса, давай дедушка тебя на ручках покачает.
– Дедушка... бабушка...
А бабушке между тем, замечу, тридцать семь лет. Она стройная и элегантная, с прохладными голубыми глазами и прямыми белокурыми волосами, разбросанными по плечам. И никто из великих русских мыслителей, учёных, филологов и писателей не изобрёл, не ввёл в обиход для такой бабушки подходящего слова. 
«Бабушка» означает – старуха. Не верите мне, испросите подсказку у всезнающего Гугла. На слово «бабушка» интернет почему-то не выбросил на экран моего монитора картинки сексуальных голубоглазых блондинок, среди которых, безусловно, есть и счастливые обладательницы внучек. Я лично знаком с несколькими такими. Вместо них я вынужден тоскливо лицезреть древних старушек из заросших бурьяном деревень в цветастых платках, подвязанных под подбородком.
Любители с гадливой издёвочкой высмеивать английский язык вслед за Михаилом Задорновым, знайте, что бабушки на деревенских завалинках именуются в англоязычных странах old woman – «старая женщина», а молодые женщины, чьи дочки рожают внучек, grandmother – «большая мама», что можно понимать, если посмотреть на эту фразу глазами детей, как «старшая мама», ведь у детей, чем старше человек, тем он «больше». Во французском языке «старуха» – vieille, а мама родившей дочки grand-mere – «большая мама». Но и это ещё не всё. В английском языке есть знакомое нам babushka, что в словаре Уэбстера означает «платок, косынка, шарф на голову» или «пожилая русская женщина».
«Побитый молью шерстяной платок» или «пожилая русская женщина» – вот как характеризуют мою ослепительно привлекательную жену словари. И без каких-либо компромиссов. Поэтому тёща моя, например, строго настрого запретила внукам обращаться к ней с этим оскорбительным для женщины словом «бабушка». Многочисленные внуки зовут её просто по имени – Наталья. Но мы с моей «пожилой русской женщиной» считаем, что это другая крайность. Поэтому с рождения внучки вот уже девять месяцев находимся в прострации и подумываем, шутя, не перейти ли нам при общении в кругу семьи на английский язык. Такой справедливый, точный и такой деликатный.
Но я отвлёкся, а между тем мне не терпится рассказать вам о своей внучке. 
Василиса достаточно сносный ребёнок с крепкой и устойчивой психикой. В меру капризна и в меру шумна. Меня угнетают тихие унылые дети, а дети, склонные к бурным многочасовым всплескам истерики, откровенно пугают и раздражают. И мне приятно осознавать, что моя внучка не принадлежит ни к тем, ни к другим.
Временами жена и дочка считают Василису несмышлёной дурочкой: какая разница, что на флешке не сериал «Барбоскины» целиком, а лишь одна серия, бесконечно гоняемая по кругу в ожидании, когда скачаются с торрента остальные.
– Что б она там понимала?
Но я думаю, что внучка умнее, чем кажется остальным, и даже чувствую, что она понимает, что я об этом знаю.
Василиса – улыбчивое и лучезарное создание с голубыми глазами и белыми, как у её grandmother волосами, хотя ещё и не такими длинными и роскошными. Сегодня мы с дочкой думали, какие серьги лучше всего подойдут к внучкиным светлым волосам. По-моему, мы так ничего и не решили, отложив обсуждение на потом.
Василиса сильно привязана к матери – к моей дочке и не выносит долгого сидения на руках у нас с Юлией. Поэтому мы ещё с осторожностью проявляем свои чувства и не пристаём к Василисе с сюсюканьем, хотя, признаюсь, иногда этого очень хочется.
С приездом внучки нашу квартиру заполнил тёплый и тихий уют, тихий даже тогда, когда Василиса капризничает, наотрез отказываясь слушаться взрослых, когда лопочет что-то на непонятном своём языке или когда усеивает квартиру многочисленными своими игрушками.
Иногда я смотрю на её спящую, раскинувшую ручки, с поджатыми или улыбающимися во сне губами, с длинными, изредка подрагивающими во сне ресницами и с радостным удивлением обнаруживаю в рисунке её лица какие-то отдалённые свои черты или черты Юлии и пытаюсь разгадать загадку «перепрыгивания генов через поколение» (вот так незамысловато эта мысль сформулирована в моей голове). И думаю, что дело тут не только в наших с Юлией генах. Есть ведь ещё какая-то необъяснимая тайна природы; знакомую и привычную улыбку моей любимой женщины, которую по какому-то капризу начисто отвергла природа в дочке, я вновь вижу на лице моей внучки.
Кстати о «Барбоскиных». Благодаря Василисе я узнал неделю назад, что детские мультики ещё существуют. Мало того – периодически выходят новые мультсериалы. Я даже выучил слова песни, из столь любимых внучкой «Барбоскиных», завершающей каждую серию:

О-о-о, о-о-о, о-о-о-о-о,
О-о-о, о-о-о, о-о-о-о-о,
Ты и я, ты и я – мы с тобой друзья.
Ты и я, ты и я – мы с тобой друзья.
С другом нам легко и просто.
С другом вместе веселей.
Скажем малышам и взрослым:
«Береги своих друзей!»

Дальше снова идут слова «о-о-о, о-о-о, о-о-о-о-о», которые необходимо повторять многократно.
С этой песенкой, звучащей из дочкиного ноутбука, я теперь и просыпаюсь каждое утро. Дочка с внучкой жаворонки и встают рано. 
А я уже и забыл, что иногда бывает очень весело просыпаться по утрам. 
Даже в будние дни.
2015 г.
Из сборника "Саянский декаданс".

Категория: Моя литература | Просмотров: 56 | | Теги: Саянский декаданс, Василиса, рассказ | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться

Всего комментариев: 0
avatar